На прошедшей неделе в Сейме и в СМИ в центре внимания вновь оказались «вечные темы»: проект договора о границе с Россией и страсти по языку.
В Латвии языковая политика остается прежней, между тем как на Западе размышляют о новых реалиях. Скажем, в министерстве образования Великобритании считают,что в условиях глобализации китайский и бенгальский языки станут важнее французского и английского. Во многих школах этой страны уже хотят преподавать китайский, и министерство собирается подать свои предложения на этот счет в правительство. Если кабинет министров их одобрит, британцы 11-14 лет смогут изучать (на выбор) бенгальский, китайский, урду, арабский…
Еще одна новость с «языкового фронта»: Харьков отстоял русский язык. Во вторник стало известно, что апелляционный суд Харьковской области отклонил попытку придать русскому языку статус регионального. Так что русский по-прежнему остается рабочим языком городской администрации и может использоваться в официальных сообщениях.
В Эстонии же по-прежнему кипят страсти по поводу дальнейшей судьбы «Бронзового солдата». В Таллин продолжают поступать протесты из разных стран. Вот что, к примеру, пишут более 50 руководителей Всемирного конгресса русскоязычных евреев: «Мы, русскоязычные евреи, ветераны Советской Армии, узники гетто и концлагерей, граждане Америки, Израиля, Германии, Австралии с тревогой и возмущением следим за планами эстонских властей демонтировать памятник советским воинам в центре Таллина, ввести в действие закон о воинских захоронениях. Считаем недопустимым и кощунственным ставить знак равенства между Советской Армией и армией нацистской Германии с ее пособниками».
В Ираке за последние три недели сбито пять военных вертолетов США. Последний из них разбился в среду неподалеку от Багдада. В вертолетах погибли более 20 американцев.
Но гибнут не только люди, гибнет с помпой объявленная президентом Джорджем Бушем в начале нынешнего года «новая стратегия» армии США в Ираке. Ибо, пока что единственное изменение состоит в том, что ежемесячные потери американцев после речи Буша стали еще больше, чем раньше.
