У нас в Риге нет хороших актеров-чтецов. Я уж не говорю о таких, как Михаил Казаков или Сергей Юрский, способных одной силой слова завладеть залом. Для этого нужна особая энергетика и харизма тоже, чем похвастать может не каждый актер. Во всяком случае у нас чтение стихов со сцены почему-то не практикуются.
Заполнить этот пробел решил Яков Рафальсон. У него большой круг почитателей, и вообще у нас в Латвии он считается чуть ли ни культовым актером. Во всяком случае популярности ему не занимать. Он с одинаковым успехом играет не только на русской сцене, но и на латышской тоже. Ему даже позволяется въезжать в латышскую речь с русской лексикой, и многие это воспринимают как особый шарм. В русских спектаклях он пока что свои познания в латышском языке не демонстрирует, но, думаю, за этим дело не станет.
Кроме того, Яков Рафальсон засветился в списках победителей ежегодного смотра «Ночь лицедеев», а в последнее время даже снялся в латышском телесериале. Так что для меня совсем не стало неожиданностью, что теперь он решил поучаствовать в репертуаре популярного у латышской публики кафе-театра «Ауструму робежа», что в Старой Риге, на углу улиц Вагнера и Глезнотаю. Причем на сей раз – исключительно с русской программой.
Это очень необычное кафе. Мало того, что по вечерам здесь часто даются театрализованные представления. Ко всему прочему в этом сумрачном кабачке еще веет совершенно особым тоталитарным душком. Вдоль стен заведения выставлены гипсовые бюсты и развешены репродукции с изображением портретов «восточных владык». И не только восточных — начиная с Цезаря, Тамерлана и Ивана Грозного до Ленина, Сталина и Гитлера. Тут же на стенах в небольших витринах красуются специфические атрибуты их власти. Немецкие каски, советские офицерские фуражки, звезды, свастика, и чего только нет.
Вот в такой обстановке, при совершенно необычном интерьере Яков Рафальсон теперь два раза в месяц будет давать свой моноспектакль, а точней – вечер русской поэзии прошлого века. Он читает стихи самых разных поэтов о войне, о концлагерях, о трудном детстве и, конечно, о любви и смерти…Здесь Слуцкий, здесь Корчак и другие неплохие авторы – но не первой величины. Впрочем, для латышской публики, заглядывающей в эту кафешку, по-моему, важны не имена, а чтобы было созвучно необычному интерьеру. Ну и услышав, например, такие строки: «Какая сука разбудила Ленина» или «В России никого нельзя будить», она, эта публика, конечно же, будет безмерно счастлива и побежит узнавать, кому же принадлежат сии слова. Хотя имя Коржавина ей ровно ничего не скажет.
Композиция из советской поэзии называется «РафальСоната для струн, клавиш и артиста». Сделано все ажурно, даже театрально. Немного музыки – пианино, скрипка. Чтец вначале предстает перед посетителями в халате гардеробщика – он принимает у входящих верхнюю одежду. Налицо бутафорность мелких сценок: тут он вытрет пыль, там подвинет вазочку с цветами, поправит стул, даже потрет себе спину об угол стены … Но все это оставляет какое-то неясное впечатление, словно артист, снующий между столиками, хочет всем своим видом сказать сидящим в тесном зале — погодите кушать. Я вам приготовил небольшой дивертисмент, поедите потом, успеете…
А стихи на этом фоне — про свищущие пули, про траву ковыль, на которую падает убитый солдат, и тоталитарное прошлое страны — почему-то недобирают поэтической высоты. Вдохновенность поэзии прошлого века странным образом начинает восприниматься точно так же, как мрачные экспонаты тоталитаризма, расставленные вдоль стен. Как военные каски, старые цепи и армейский камуфляж, под который здесь раскрашены стены и потолок.
Похоже, не хватило тут энергетики чтеца, которая, если бы эти же стихи читал, скажем, Михаил Казаков, вмиг нейтрализовала бы тоталитарный душок этого заведения. И еще: у Якова Рафальсона, по-моему, задача была другая. Не воспарить духом, а напомнить, что… как там сказано у Коржавина? Ах да — в России никого нельзя будить. Даже если хочется.
