Дома горят, но депутатам не страшно! Для семидесяти и одного парламентария страшнее пожаров — русский язык. Семьдесят и один депутат Сейма выступили против предложения ЗаПЧЕЛ предъявлять разумные языковые требования хотя бы к рядовому составу пожарных.
Язык пожарных — это…
Да, вы мыслите в верном направлении. Когда горит, когда людям требуется срочная помощь, а языки пламени лижут стены со скоростью, не подлежащей осмыслению, в язык борьбы наверняка привносится знакомая всему миру «непереводимая игра слов». Неважно, люди какой национальности занимаются процессом пожаротушения.
Видимо, дабы исключить иностранные «оккупантские» вкрапления, Кабинет министров 19 декабря 2006 года принял Правила № 1023. По ним ужесточаются языковые требования к пожарным: вместо прежней, второй категории владения государственным языком, огнеборцы в перерывах между выездами будут вынуждены доводить свою речь до совершенства — до категории 3 «а». Это уровень телевизионного диктора. Или инспектора МВД по специальности кинолога — тот тоже обязан общаться с вверенным ему Рексом исключительно на литературной «валоде». А поскольку проверки проходят на знание в числе прочего и профессиональной тематики, одно из заданий для пожарных может быть совсем детское — перевести на язык титульной нации:
Тили–бом, тили–бом
загорелся кошкин дом…
Как это будет по–латышски?
Tili–boms, tili–bams,
Uzliesmojas kaккes nams…
Сложно? Бросай брандспойт — иди домой. В подобном положении оказались 545 пожарных–спасателей. При том, что в государственной службе пожаротушения острая нехватка кадров — еще как минимум двухсот человек.
Между прочим, в законе есть все же одна профессия, к которой предъявляются минимальные языковые требования. Это — (читайте внимательно!) — 6121 05 GANS. Уловили? Пастух — вот самая вольная профессия.
Пожарный, иди на пастбище!
