Жюри «Нацбеста», наверно, полагает, что оно должно награждать не самые популярные книги, а наоборот мало кому известные и объявлять их бестселлерами. Так по крайней мере случилось в этом году и, кстати, уже не первый раз.
Ожидалось, что премия достанется одному из двух самых известных в последнее время романов — «ЖД» Дмитрия Быкова или «Даниэлю Штайну, переводчику» Людмилы Улицкой. Но расклад получился иной и совершенно неожиданный.
Быков, став членом малого жюри «Нацбеста», героически задвинул свою кандидатуру в угол. Успех Улицкой, казалось, обеспечен. Даже всероссийское SMS–голосование назвало ее роман лучшей книгой года. Но в жюри голоса вдруг разделились. Два были отданы за «Штайна» и два — за роман–притчу Ильи Бояшова «Путь Мури». В этой ситуации решающее слово оставалось за председателем, питерским бизнесменом Сергеем Васильевым. Чем он руководствовался, сказать трудно. Но выбрав, может быть, что попроще (роман Улицкой все же книга сложная), Васильев проголосовал за Бояшова. Так бестселлером года стал «Путь Мури».
Это, похоже, смутило и самого героя события. Бояшов, преподаватель питерского Нахимовского училища и автор нескольких исторических романов, даже отказался говорить о своей книге с журналистами, сказав, что занят сейчас новой исторической эпопеей и вспоминать о «Мури» не хочет.
В рижских магазинах его книга, даже после присуждения премии, долгое время известностью не пользовалась. Малый формат карманного издания с большим котом на обложке привлекал внимание разве что любительниц кошек. Хотя, между прочим, на самом деле это как раз то, что можно назвать современным чтивом для бизнес–тусовки и тинейджеров. Она написана легко, с иронией и так, что, посмотрев начало и заглянув в конец, ее можно потом листать в любой последовательности. Весь роман составлен из нескольких притчевых новелл. Тут арабский шейх пилотирует самолет, лангусты бегут по дну океана, скалолаз забирается на вершину горы, кот бежит через всю Европу в поисках пропавших хозяев…
Все истории в книге объединяет одна–единственная общая мысль, что движение — это жизнь, а статика — смерть. Эту философию автор развивает в предисловии, увлекательно рассказывая о древних восточных учениях, проповедующих бесконечное путешествие (раньше говорили — скитание, бродяжничество) по миру как смысл жизни.
Бояшов когда–то, наверно, увлекался дзен–буддизмом и разной эзотерикой. Вот его и повело в сторону Коэльо. Начитавшись повестей латиноамериканского мага от литературы, он тоже решил сочинить что–нибудь подобное. Только на русский лад — без мистики и сантиментов. Тут у него и йети, и ламы, и волшебная гора Кайлас, о которой в последнее время много пишет в своих скандальных книгах офтальмолог–путешественник Мулдашев, и китайская мудрость, и бог знает что еще. Включая трех инопланетян, вдруг посетивших Землю. Один питерский критик назвал «Путь Мури» занятной комбинацией философии Лао–Цзы и детских сказок. Естественно, для взрослых..
И доля истины в этом есть. Сквозная фабула романа–притчи состоит в том, что матерый боснийский кот после того, как натовская авиация разбомбила Югославию, лишился дома и хозяев. Недолго думая он отправляется искать их по дорогам беженцев. Как известно, домашние животные это делать умеют. Романтизма тут прибавляет мысль, что кошки способны видеть «иные сущности» — духов, демонов, домовых, ангелов… Вот на общении с ними и зиждется смысл сюжета романа.
Читается это, действительно, без напряжения и даже с любопытством. Только временами задумываешься, чем же автор все это завершит? Кот бежит по Европе, кашалот бороздит океан, китаец учится ходить по канату, тибетский отшельник проповедует бродяжничество как высший смысл жизни… Жизнь бурлит, все движется и совершенствуется, что само по себе замечательно. Но по большому счету в романе… ничего не случается. В то время как на самом деле на планете происходит немало трагических событий. К чему же все–таки клонит автор?
А ни к чему. Его великолепный кот, преодолев массу препятствий, однажды приходит в Гетеборг, где и находит своих беглых хозяев. Там он вновь обретает свой желанный коврик у кресла–качалки и миску с едой по вечерам.
Спрашивается, в этом и был смысл многомесячного бегства–пути через всю Европу? И стоило сочинять об этом целый роман? Впрочем, конечно же, стоило. Наверное, что–то есть в нем еще, сказанное пунктиром, между строк. Не буквальная параллель, а лишь намек, прикосновение. Отсылка, что ли, — как совет, — например, почитать еще кроме «Пути Мури» роман Гофмана о воззрениях кота Мура или что–нибудь о тибетских ламах. Не случайно ведь какой–то лама у Бояшова, как бы намекая на его роман, все время восклицает загадочно и грозно: «Лакмури Тон Чон Го! Лакмури Тон Чон Го!»…
И автор назвал так своего кота вряд ли случайно. По крайней мере не без задней мысли. Впрочем, мысль эта, конечно, была совсем не о том, что ему дадут за это «Нацбест».
