Вообще последние дни прошлого месяца и первые нынешнего стали для рижских интеллектуалов настоящим праздником. На разных площадках города в рамках Фестиваля русской книги проходили встречи и дискуссии с российскими литераторами, а на чтениях Гуманитарного семинара Сергея Мазура прошла встреча с московскими поэтами-модернистами Еленой Кацюба и Константином Кедровым.
Единственное, что омрачило праздник, было звучавшее почти на всех мероприятиях пренебрежение к России. Но это давно уже стало общим местом для либеральных тусовок, когда московские гости встречаются в Риге со своими бывшими соотечественниками. Так, например, на сей раз много говорилось о том, что за пятнадцать лет в России не взошла ни одна литературная звезда мирового класса и не появилось сколько-нибудь значительных писательских имен. Что никто сегодня не способен, как раньше, с ходу назвать хотя бы трех известных поэтов.
По поводу известных имен упрек парировала москвичка Анна Русс. Она сказала, что дело тут не в поэтах, а в читателях. Но есть среди них и такие, кто назовет даже не трех, а сразу тридцать замечательных поэтов. Из прозаиков я тоже, не задумываясь, могу привести с десяток имен, если не мирового масштаба, то уж точно тех, кого стоит почитать, потому что они сегодня делают погоду в литературе. Это Аксенов, Быков, Веллер, Кабаков, Лимонов, Пелевин, Прилепин, Сорокин, Толстая, Улицкая…
Другое дело, что знают их лишь те, кто читал их книги. Литература сегодня утратила былую аппассионарность. И произошло это, потому что она отказалась быть глашатаем и трибуном, что и стало причиной фундаментальных перемен.
Интерес к литературе упал еще и потому, что раньше мы читали не столько книги, сколько толстые журналы. Сейчас они непомерно дороги, а тогда были дешевы и доступны. Что касается книг, их часто покупали вовсе не ценители и знатоки литературы, а совсем другие люди. Потому что это считалось престижным делом и, кстати, было не так уж и накладно. Большую роль играло еще то, что чтение художественной литературы тогда широко популяризировалось и считалось показателем образованности. Да и сам писательский труд, как говорится, был у нас в почете.
Сегодня все обстоит иначе. Как сказал на одной из дискуссий – и почему-то не без гордости – ее ведущий, критик Дмитрий Бак, – поэт в России теперь уже не больше, чем поэт. Печально, но странным образом многие этому даже рады – конкретно тому, что гражданином поэт сегодня может и не быть.
И есть еще одно важное обстоятельство. Его педалировал – и тоже почему-то с ликованием – Кедров. Он утверждает, что ныне человечество наконец-то осознало простую вещь – разум не разгонит тьму. И делать этого поэту совсем не надо.
Приехали! Но ведь тем самым мы и превращаем литературу из почти сакрального дела в прикладное рукодельничание, интересное обычно лишь тому, кто этим рукоделием занимается.
Мне кажется, совсем не важно, способен разум одержать над тьмой победу или нет. Но суть художественного творчества в том и заключается, что человек творческого склада ума эту тьму стремится разогнать. Как раз это и делает его интересным для других.
И потому совсем не хорошо, что, – как сказал на одной из встреч Захар Прилепин, – сегодня власть и литература живут в России «параллельно друг другу». Как раз это поэту разрешает считать, что гражданином он может и не быть. Только ведь суть любого искусства в том и заключается, что своим влиянием оно преобразует окружающую среду. Так что, коль уж речь зашла о власти, – поэт и власть чаще должны «идти на вы». Только тогда литература, как и прочие искусства, смогут стать опять интересными для всех.
