Как его понимали век назад
У каждого времени свои порядки. Те, кому не нравятся сегодняшние правила, могут тешить себя мыслью, что 70 лет назад гражданину Латвии приходилось соблюдать такие нормы законов, которые, по нашим меркам, могут показаться даже смешными. О них рассказал в латышском журнале Nedēļa
Да, многим сегодня, может быть, не нравится, что на улицах столицы возбраняется пить пиво или ехать в машине, не пристегнувшись ремнями безопасности. Но таковы условия, и ничего не тут поделаешь. В утешение скажем, что отнюдь не каждый современный латыш смог бы «правильно», то есть не нарушая закона, передвигаться по улицам Риги 30-х годов.
Думаете, если не нестись стремглав по улице, никто не обратит на вас внимания? Как бы не так! На «хождение» тоже были свои правила. «Рядом идти по тротуару дозволяется более чем двум человекам только при условии, если остается свободная часть для того, чтобы двое идущих следом людей могли их обойти. Идя по тротуару, запрещено нести поклажу, которая мешала бы другим прохожим». В современной Риге усердный блюститель порядка тридцатых годов только за счет пешеходов часа за два заработал бы себе на недельное пропитание… Между прочим, и за счет незрячих прохожих, передвигающихся с белой тростью, ибо в тридцатые годы слепым положено было ходить с красным флажком в руке, а ночью носить с собой карманный фонарик с красным стеклом…
Нарушителям законов нельзя водить авто
Если кому-то нынешние правила движения представляются драконовскими, равно как и штрафные санкции по всяким пустякам, не мешало бы ознакомиться с законами Первой Латвийской республики. К примеру, одна из тогдашних норм предусматривала, что автомобиль имеет право водить только человек законопослушный, то есть соблюдающий весь свод законов государства. Людям, судимым за кражи, обман, присвоение чужого, хулиганство и пьянство, полиция могла не выдать водительское удостоверение. Ну окончил курсы водителей – и что? Если выбил по пьянке окно и был привлечен к ответственности, ходи-ка, милый, пешком!
Уже в середине 20-х годов врачи, ученые и полицейские пришли к выводу: садиться за руль в состоянии алкогольного опьянения негоже. По этой причине правила движения были дополнены соответствующим пунктом: «Персонам в подпитии управлять механическими средствами передвижения запрещено. При констатации нарушения этого условия виновное лицо немедленно отстраняется от дальнейшего управления транспортным средством изъятием разрешения, которое затем префект может аннулировать». Если подвыпивший попадался впервые, права отбирались на полгода, при повторном «грехе» можно было остаться без прав на время, определяемое префектом. Конечно, никакого измерения промилей в то время не проводили и определяли степень «шафе» на глаз. Если же шофер артачился и утверждал, что он чист, как сиротская слеза, ему, по его же требованию, обеспечивали медицинскю проверку. Правда, за свой счет – это обстоятельство в правилах движения было оговорено особо.
Водительское удостовереник во времена Улманиса можно было получить с 18 лет, водить общественный транспорт разрешалось с 21 года, имея «дорожный» стаж не менее года. Одним из требований было «умение профессиональных водителей говорить по-латышски». Шофер автобуса – и это отмечалось особо – не имел права курить в кабине.
В довоенной Латвии все водители раз в десять лет должны были показываться врачу, проводить техосмотр – раз в год. Проверяли целостность колес, работу тормозов и ширину сиденья от передней до задней части – ей полагалось быть никак не менее, чем в 50 сантиметров.
В улмановские времена строго относились и к велосипедистам. Права на вождение были обязательны, получить их можно было уже в семилетнем возрасте. Запрещалось ездить «по дорогам публичного сообщения лицам, не умеющим должным образом водить велосипед, а также замеченными выпившими». Тогдашние «веллапеды» были приписаны к одному хозяину, имели дорожный номер. Если человек брал на время двухколесного коня у владельца, полагалось брать и документы к нему, иначе можно было нарваться на неприятности со стороны полицейских.
Лошадям зимой – подкову с шипами
На наш сегодняшний взгляд, экзотичнее всего звучит часть дорожных правил, касающаяся передвижения гужевого транспорта. Похоже, и в старые добрые времена было немало лихих ездоков, мчавшихся по улицам в колясках на рессорах. Хотя правила движения наставляли: передвигаться в городах надобно со скоростью, «не превышающей скорости гарцующего коня». Правда, в отличие от правил 30-х годов 19 века, столетие спустя дорожные законы уже не запрещали водителям конок устраивать на улицах городов гонки. И все кони «при передвижении по шоссе и дорогах первой категории должны иметь удила».
Скорость для грузовых автомобилей в городах ограничивалась 30, а для легковых – 40 километрами в час. За городской же чертой водителям легковушек позволялось лететь сломя голову – до потрясающих 70 километров в час! Грузовики обходились скоростью в 40, автобусы – в 60 км/час. Душещипательно звучит и следующий пункт правил: «В Старом городе и в районе бульваров запрещен выпас скота с 7 до 23». Кстати, правила движения в Латвии были довольно демократичными. В Великобритании, например, тогда водителям запрещалось во время поездки переговариваться с друг с другом. Латышские же люди за рулем могли коротать в дороге время в разговорах с водителем едущей рядом машины.
Почти три страницы правил дорожного движения посвящены правам лошадей. К примеру, детально были перечислены болезни, при которых немощных коней нельзя было подвергать физическим нагрузкам, – это слезоточивость, выделения из ноздрей, стертые шеи, раны на ногах, слепота (на два глаза – выделено особо!) и хромота.
Лошадь запрещалось перегружать поклажей и людьми (не более трех пассажиров). Зимой, если температура была ниже шести градусов, животных следовало накрывать одеялами. И если владельцы машин в то время и слыхом не слыхали о зимних шинах, хозяевам гужевого транспорта было приписано обеспечить коней шипованными подковами.
Еще запись: «Запрещено лошадей и вообще других животных бить твердыми или острыми плетками, розгами, посохами или плетями с прикрепленным к ним гвоздями, кусками железа и т.п. Запрещено бить животных по голове, ушам, животу и пинать их ногами». Во славу сочинителям правил надо сказать, что они подумали о правах не только коней, но и других животных: «телят, овец, свиней и других животных запрещено провозить в телегах, санях и автомобилях в положении, когда одна скотина лежит на другой и головы свисают на края транспортного средства. Также недопустимо, чтобы при перевозке на животных сидели люди… Запрещено переносить живых птиц за ноги или крылья, переносить их в неудобных корзинах…»
Самым сердечным все же представляется пункт правил, который неплохо было бы воплотить в жизнь сегодня: «Необходимо, чтобы члены обществ зашиты животных и других организаций культуры прочли в школах, мазпулках и на собраниях популярные лекции о защите скотины от издевательств и способствовать таким образом гуманному воспитанию молодежи».
Довольно жесткие требования предъявлялись к извозчикам-перевозчикам пассажиров. Для них существовала форма единого образца (особо отмечено – чистая!): кафтан темно-синего сукна с четырьмя металлическими пуговицами, галстук (вновь приписка – чистый!), зимой – сочетающиеся по цвету пальто или шуба, летний головной убор – синяя шапка английского образца с кожаным козырьком, зимой же – коричневая с козырьком заячья шапка.
В правилах указывались габариты саней и телег для перевозки людей, место крепления фонаря с красным стеклом. Весьма интересны и тогдашние тарифы на такси. Расстояние измерялось не в километрах, а в метрах. Итак – первые 400 метров обходились в 40 сантимов, за каждые последующие 160 метров надо было платить по 10 сантимов.
Первым едет президент!
Авторы законов улмановских времен регламентировали порядок подъезда и отъезда от отдельных учреждений. К Национальной опере разрешалось подъезжать только со стороны бульвара Аспазии. Автомобилям – под колоннами, гужевикам – вне колонн. После высадки пассажиров машины должны были развернуться налево, объехать насаждения, и остановиться в месте, указанном полицейским. Извозчикам велено было повернуть направо и ехать параллельно каналу – там, похоже, в те времена была улица. Когда же к Опере подъезжал президент или премьер, их авто подходили со стороны канала и останавливались под колоннами у главного входа. Существовали правила подъезда к Национальному и театру Дайлес. Первый котировался выше, машины надо было парковать в ряд вдоль бульвара Кронвальда, в начале ряда полагалось стоять правительственным авто. Как ни странно, ничего не говорилось о стоянке у цирка. Остается делать вывод, что дрессированных обезьян министры ходили смотреть пешком. Или не смотрели вовсе.
Не плевать и не лазить по деревьям!
Если кто-то думает, что наши дедушки и бабушки были людьми исключительно и только высокой культуры, он заблуждается. Ничто человеческое не было им чуждо, и в правилах общественного порядка было записано: «Запрещено, плевая и сморкаясь, загрязнять улицы, тротуары, площади, сады, обсаженные дорожки, дворы и лестничные площадки». Налагался запрет на срезание с клумб цветов, порчу деревьев. Уже в то время не разрешалось ходить, сидеть и лежать на траве, это было дозволительно разве что в отведенных местах. Взрослым нельзя было выбирать местом для прогулок детские площадки – там дозволялось находиться только ребятишкам с сиделками. Запрещалось взбираться на деревья, разводить в парках костры, въезжать туда не велосипедах, мотоциклах, проводить спортивные соревнования с мячом, метанием диска, а также справлять физическую нужду вне обустроенных для этих целей мест. Нельзя было без разрешения местных властей устанавливать в городе игральные автоматы. Ибо во всем должен быть порядок!
