Попади мне в руки нынешний апрельский номер латышского еженедельника Republika.lv еще пару месяцев назад, я бы глазам своим не поверила. Чтобы в одном номере да четыре статьи на русскую тему и ни одного ругательного слова!?
Первая из четырех публикаций принадлежит перу не просто корреспондента, а редактора отдела международной политики Айгарса Даболиньша. Статья даже названа русским словом, хотя и написана латышскими буквами: Voskresennje. Ну понятно, автор счастливо угодил в облако пасхальной благодати, но ведь и текст сам по себе диво как хорош. И размещен он не где-нибудь на предпоследней странице, а на открытии номера. Вот он, с небольшими купюрами.
«Латвия, нравится нам это или нет, двухобщинное государство. И надо бы нам смелее делать шаги к объединению, ибо расколотое общество – всегда стреноженный конь. Но как делать? Я ни разу не обнаружил в масштабе государства поиска диалога обеих общин. Может, что-то где-то и происходит, но все — по кустам. Хоть бы появился на телевизионных экранах какой-нибудь Talk show, в котором бы латыши и русские вместе разговаривали на ту или иную тему. Но ТВ вещает о чем угодно, только не о самой, может быть, существенной проблеме нашего общества. Серьезного интереса к такому диалогу не проявил никто – это факт».
Чуть ниже Айгарс Даболиньш пишет следующее. «Русский язык сам по себе очень выразителен, но особенно я завидую одному русскому слову – «Воскресение» (написано латышскими буквами. — Л.Н.). День Вознесения, день Воскресения. Мы, латыши, тоже говорим Sveetdiena, Augssamacelssanaas, Taa Kunga diena, и хотя это не столь точные, как русские, слова, но все же именно в них заключено нечто общее и латышей, и русских. Может, стоит об этом задуматься? Ибо именно там нужно искать душу интеграции. А в этом году после долгого-долгого времени у латышей и русских совпал даже день Пасхи… Христианство – та зона соприкосновения, в которой мы, двухобщинные, можем быть реально интегрированы – одной духовной общностью. И наконец-то на Небе, спасибо Господу, не будет русских и – какое счастье! – латышей тоже. (…) Воскресение, Вознесение станет одновременно и освобождением от горького опыта истории. (…) Воскресение – это возможность преодоления. Долгожданную общность можно сотворять уже сейчас, каждый день (…), оттащив от латвийско-русских рубежей тяжелую артиллерию…».
Столь своеобразного манифеста в пользу дружбы народов, да еще из уст латышского журналиста-международника, я не слышала даже во времена Народного фронта, когда латыши и русские стояли на одних баррикадах.
В следующей статье другой автор — Роберт Ажанс — приводит слова российского посла Виктора Калюжного о том, что в отношениях Латвии с Россией наконец-то закончился «ледниковый период». Ажанс, правда, уточняет, что скорее не ледниковый период прошел, а оттепель наступила, но, пока она длится, «обеим сторонам надо постараться проделать выгодную и нужную обеим странам политическую работу (заключить социальный договор, по которому люди бы получали пенсию за весь трудовой стаж; подготовить документы, способствующие бизнесу)».
Собственно, что нам нужно? — задается вопросом Ажанс. «Только воспринимать Россию как данность. Со всеми ее ресурсами и комплексами. И действовать, будучи другой постоянной величиной, — Латвией. Но наша политика неспособна на это, поскольку Россия — один из главных ресурсов внутренней политики Латвии. У каждой партии здесь своя Россия. Есть латвийская партия (латышская или русская), которая упустит возможность поспекулировать в очередной раз, скажем, лозунгом «Нет/да монументу Победы!»? Сомневаюсь. Пусть потом опять случится ледниковый период — лишь бы удержаться во власти».
А заканчивает Роберт Ажанс словами и вовсе горькими. «Порой мне кажется, — пишет он, — что Россией мы оправдываем то, что Латвия вытолкнута на обочину. Но сделано это и усилиями наших радикалов. Мол, мы сначала изведем Россию, и вот тогда-то солнце встанет над Латвией. Но Россию мы не изведем никогда, а на Латвию у нас просто не останется времени».
В том же номере журнала опубликован фрагмент из книги доктора исторических наук Илги Апине «Интеграция и этнополитика». Во врезку к материалу вынесена фраза, от которой у наших нациков волосы встанут дыбом : «Интеграция неграждан – главный гарант стабильности». Мысль, вообще говоря, не бог весть какой новизны, однако подкреплена она несколько наукообразным, но любопытным пассажем: толерантность в межнациональных отношениях «возможна только при условии позитивной национальной идентичности». То есть, говоря проще, если русского не заставляют становится латышом, и наоборот. При этом уважаемый доктор считает, что не надо без конца подчеркивать различия, дистанцироваться друг от друга, не надо ставить диагнозы типа «оккупанты», «пятая колонна», «они никогда не интегрируются». Надо выслушивать друг друга, надо сотрудничать, надо быть дружелюбными etc.
Под занавес, и словно бы убоявшись собственной смелости, – кто еще за последние пятнадцать лет произнес столько не ругательных в адрес русских слов? — Republika.lv дала слово Юрису Цигановсу, замдиректору Военного музея. Так, подумала я, сейчас г-н Цигановс ответит как надо всем неправильным латышам, объявившимся в журнале. И называется статья симптоматично: «Еще немного, и мы бы стали нацменьшинством». Но правильный г-н Цигановс повторил давно всем известный факт — русских в Латвии до 1795 года, когда Латвия вошла в состав Российской империи, в республике было совсем-совсем мало. И привел еще несколько печальных для таутиешей исторических ссылок, которые, впрочем, явно «не прозвучали» из-за преамбулы к материалу. В ней сказано, что латыши и русские исстари мирно жили рядом и что есть даже мнение, что балты и славяне во времена сказаний и былин говорили на одном языке. Оп-па, и г-н Цигановс туда же? Или в редакции постарались?..
Я не знаю, настал ли в самом деле конец ледникового периода не только в отношениях с Россией, но и во внутренней национальной политике латвийского государства. Но что лед тронулся – это точно. Хорошо бы еще, чтобы потепление оказалось не кратковременным, как это часто бывает в наших краях.
