Рига, 10 октября. От наших корреспондентов.
В понедельник 10 октября состоялось расширенное заседание правления политического объединения ЗаПЧЕЛ. Вопреки чьим-то ожиданиям, слез по поводу результатов выборов никто не лил. Но жарко было. Заседание прошло в «сдвоенном режиме», обсуждали два главных вопроса: «В чем мы ошиблись?!» и «Что делать дальше?»
Решено не впадать – ни в коем случае! – в панику, с выводами не торопиться, провести тщательный анализ прошлой работы объединения и определить его дальнейшую стратегию и тактику. О них и поговорить на съезде ЗаПЧЕЛ, который запланирован на начало будущего года.
Во все последовавшие после выборов дни читатели Ракурса забросали редакцию вопросами. Мы выбрали из вопросов самые острые и попросили ответить на них лидеров ЗаПЧЕЛ.
Вопрос. «ЗаПЧЕЛ – партия протестная, вечно в конфронтации со всеми на свете. Народ устал. В том числе и от радиальных лозунгов и призывов. Вы не думаете поменять воинственные лозунги на более деловитые?»
На вопрос отвечает Мирослав МИТРОФАНОВ.
— На прошедших выборах лозунгом ЗаПЧЕЛ стал девиз, начертанный на стенах Кабинета министров: «Один закон, одна справедливость для всех!» Что здесь радикального и протестного? Или сама мысль, что у людей должны быть равные права, является крамольной? На этих выборах мы шли под флагом «Левой альтернативы». Ее смысл в возвращении народу долгов, накопленных за годы жестоких рыночных реформ. Государство и богатые работодатели задолжали большинству населения тем, что долгие годы задерживали увеличение зарплат, недопустимо медленно росли и пенсии, что ускорило вымирание населения. Вы с этим не согласны?
Хорошо, не согласны. Но в чем особый радикализм в требовании увеличить зарплаты и пенсии? Если вы имеете в виду, что мы не отказались от своих требований в области языка и гражданства, то скажите, пожалуйста, в чем состоит особый радикализм в нашем предложении, — разрешить подавать в самоуправление личные заявления на русском языке? Почему надо столь настойчиво не позволять облегчить жизнь пожилым русскоязычным людям, которые уже никогда в своей жизни писать по-латышски не научатся?
Может быть, вы считаете преступным радикализмом требовать латвийского гражданства для всех неграждан? Неужели более морально смириться с существующими правилами натурализации, при которых две трети нынешних неграждан так и не смогут обрести гражданства? (Это не наш вывод, а данные социологических исследований). И что же такого радикального в нашем призыве облегчить условия натурализации для пожилых людей?
В чем мы действительно виноваты, так это в том, что не смогли дойти до большинства избирателей, – тысячи раз повторить наши социальные и экономические лозунги на обоих языках, используя все каналы информации. Простите нас, что мы не смогли докричаться до вас и прочих сотен тысяч наших избирателей, оставив их жить в плену неправильного представления о ЗаПЧЕЛ. Ну а что касается русской школы, то этой темы мы не оставим.
Наша «вина» в том, что мы не продаемся
Вопрос: «Состоявшийеся выборы – отлично срежиссированный спектакль, направленный против ЗаПЧЕЛ. Вы знаете, кто режиссер? Расскажите об этом. Нам, избирателям, надо это знать, чтобы не чувствовать себя круглыми дураками».
К этому вопросу примыкает и другой: «Пчелы» очень слабо провели избирательную кампанию. Говорят, денег было мало. Почему мало? А почему у Центра согласия много?»
На вопросы отвечает Юрий ПЕТРОПАВЛОВСКИЙ:
— Есть режиссура техническая и есть те, кто заказывают любую режиссуру, любой спектакль, его, выразимся так, меценаты. Естественно, что олигархические круги Латвии были крайне обеспокоены нашим походом во власть, прекрасно зная, что мы, в отличие от многих, если не большинства, никому ничего не должны, не обязаны, мы совершенно свободны. Простое применение закона по принципу «Один закон – одна справедливость для всех» грозило о-о-очень тяжелыми последствиями для о-о-очень состоятельных людей Латвии. Большего я вам сказать не могу.
Мой ответ на второй вопрос. Да, денег у нас было не просто мало, денег было катастрофически мало. А тарифы Первого Балтийского канала, на котором накануне выборов в течение получаса вещал Александр Казаков, составляли 25 латов в секунду. Может, правда, Казаков проходил «по статье» «Мнения» или «Высказывания», не берусь судить. Но умножим 25 латов на 30 минут и получим сумму в 45 тысяч латов. Столько должен был стоить только один, направленнный против ЗаПЧЕЛ, материал, — две трети нашего предвыборного бюджета.
Вопрос, почему у нас мало денег?
Именно потому, что единственным методом получения денег является продажа голосов, продажа голосования, а мы не продаемся. Спонсоры нашей партии – мы сами, руководство партии, депутаты партии, члены партии. Именно поэтому мы совершенно независимы и никому ничем не обязаны. Если читатели Ракурса считают, что ради того, чтобы получить мно-о-ого мест в Сейме, много голосов, много мест влияния, мы должны продать себя, то, во-первых, это не наш путь, а во-вторых, я не понимаю, зачем это нужно читателям Ракурса. Чтобы лично мы, в ЗаПЧЕЛ, хорошо жили, предав своих избирателей?
Деньги надо искать, несомненно. Но не на тех условиях, что нам предлагают. Это очень сложная проблема, как привлечь финансовый ресурс, не торгуя интересами избирателей. Тем большая наша признательность лидерам и флагманам русскоязычной прессы «Петиту» и Fenster’у, за то, что они были с нами, хотя и отдавали себе отчет в том, что это рискованная для них игра.
Политика – это бизнес?
Вопрос: «На латышском телевидении несколько раз прозвучало: политика у нас – это бизнес. Юрканс, уходя, тоже заявил, что Центр согласия – коммерческий бизнес-проект. А что в этом плохого? Может, хороший проект?»
Отвечает Мирослав Митрофанов:
— Когда создается новое предприятие, общественная организация или партия, то в голове создателей всегда существует некоторый проект. Он предполагает, что зачинатели нового дела спланировали заранее, каковы будут цели, заложили в расчеты финансовые и организационные средства, достаточные для осуществления этих целей, обозначили этапы реализации проекта и продумали, как будет осуществляться обратная связь – контроль за выполнением проекта плюс необходимая коррекция целей, средств и сроков. То, что партия – это проект, есть нейтральная характеристика.
Но в словах о том, что «Центр согласия — это коммерческий проект», был вложен иной, явно негативный смысл. Автор этого высказывания, очевидно, хотел сказать, что целью реализации проекта ЦС является получение финансовой прибыли. Такая цель в корне противоречит природе политической организации. Смысл существования партии — в отстаивании интересов определенной части общества. Если эта цель игнорируется в обмен на взятки за коррупционные голосования, то партия перестает быть группой единомышленников, объединенных общей идеологией, а становится организованной преступной группой. При этом часть депутатов такой партии непосредственно участвует в коррупционных сделках, а часть является безвольным инструментом в руках коррупционеров.
В пользу предположения, высказанного господином Юркансом, говорит тот факт, что сразу после выборов 9-го Сейма лидер ЦС стал суетливо и настойчиво предлагать свою помощь идеологически чуждым правым партиям власти. Однако арифметические пропорции в новом составе парламента таковы, что правым скорее всего не придется покупать голоса ЦС, у них достаточно своих голосов.
Кто согласен на второсортность?
Вопрос: «Мой сосед – негражданин, я – гражданин, ну и что?! Мне, гражданину, от этого живется не легче, чем ему, негражданину. И он получает вдвое больше, чем я. Так зачем же вы давите на одни и те же надоевшие педали – гражданство, школа?..»
Отвечает Наталия ЕЛКИНА:
— Ну, во-первых, мы занимаемся не только гражданством и школой. Мы, в частности, очень плотно занимаемся и правами жильцов денационализированных домов, и в итоге власти уже вынуждены заняться этой проблемой. Хотя еще в 2004 году нам говорили, что нет такой проблемы, что это все воспаленное воображение «пчел». Сделаны уже первые половинчатые, конечно, шаги для решения этой проблемы, и мы будем дальше бить в ту же точку.
Что касается института гражданства. Без гражданства люди подсознательно чувствуют себя неполноценными. А у нас, как известно, 400 тысяч неграждан, 72 различия в правах граждан и неграждан. Неграждане поражены не только в политических правах, но и в социальных. Любой гражданин имеет право без препятствий поехать куда-то, у гражданина – ограничения. Это сидит в подсознании. В Комитете по правам новая волна обращений – от неграждан, которые поехали на заработки в другие страны, у них и там большие проблемы. То есть даже за границей наши люди чувствуют себя ущербными по причине записи в паспорте.
Нравится это кому-либо или нет, но мы должны и мы будем делать все, чтобы ликвидировать различия в правах людей. Это одна из наших программных установок.
Дополнение Юрия ПЕТРОПАВЛОВСКОГО:
— К вопросу о школе и языке. Поймите, человек, отказавшийся от такого простого и мощного средства коммуникации и мышления как язык, он обречен. Те, кто учатся на неродном языке, они экономически обречены. 5-6 процентов детей имеют уникальные лингвистические способности, позволяющие им в детстве осваивать предмет на неродном языке. Только 5-6 процентов! Это, извините, биология, неотменимый факт. Все остальные обречено на второ- и третьесортность. Если они мечтают о роли процветающих дворников или процветать в Ирландии, собирая грибы, — вперед и с песнями! Я не против, это их выбор.
Не тиражировать копии
Вопрос: «Почему среди лидеров ЗаПЧЕЛ одни и те же лица? Вы иногда (редко) говорите про молодых и активных, а где они у вас? Мне может не нравиться Нил Ушаков, но у него лицо цивилизованного молодого человека, знающего, чего он хочет в политике и от политики. Это привлекает. А кто у вас?»
Отвечает Яков ПЛИНЕР:
— Я считаю, что искусственная замена лидеров бессмысленна. Как и бессмысленоо повторение ходов, аналогичных тому, что сделал Центр согласия, назначив Ушакова в лидеры. Любая копия всегда хуже оригинала. Десятками, тысячами молодых активистов мы действительно похвалиться не можем, так же как, увы, и яркими личностями из молодежной среды. Но мы будем искать. Партии нужна свежая кровь, позитивная модернизация — перестройка, если хотите.
Роль оппозиция – противиться
К сказанному Яковом Плинером примыкает самый распространенный вопрос-требование: «Вы не сложите оружие?! Что, конкретно, вы намерены предпринять в ближайшем будущем?» Об этом говорили на правлении ЗаПЧЕЛ фактически все, кто присутствовал.
Вот мнение Геннадия КОТОВА:
— Нынешний ЗаПЧЕЛ сформировался на волне протестов против школьной «реформы». Эта волна ушла и сменилась спадом социальной активности. А это требует совсем других методов. Мы стали их искать, но, увы, неудачно.
Народ ценил ЗаПЧЕЛ прежде всего за то, что мы были символом русского сопротивления. Однако за полгода до выборов вдруг решили кардинально сменить свой имидж и соревноваться с Центром согласия в «белости и пушистости». Это означало сыграть в чужую игру, на чужом поле, из самой проигрышной позиции. И главное – полностью потерять свое лицо и стать бледной копией Центра согласия. Я говорил об этом. Но, но, но… Результаты превзошли все ожидания.
Мы добровольно отказались от главного своего преимущества – от живых дел, от акций прямого действия. А ведь они могут быть не только протестными и массовыми, но и малоформатными акциями напоминания, а еще лучше – взаимопонимания. Однако они должны быть яркими и талантливыми. Проба пера 14 октября в полдень в Межапарке – форсирование Киш-озера (как и 62 года назад) в честь освобождения Риги.
Говорят, что поражение лучший учитель и победа приходит после беды. Это так. Но она приходит лишь тогда, когда правильно поняты и устранены ее беды, причины. Я никогда не был склонен к панике. Нам надо честно разобраться и устранить причины постигшей беды. И мы это сделаем. У нас нет другого выхода.
Точка зрения Юрия СОКОЛОВСКОГО:
— Ситуация не очень хорошая. Можно ожидать новой волны наступления на русскоязычных, однако существует эффект маятника, амплитуда его колебания не односторонняя: на резкое ее увеличение вправо последует «занос» в другую сторону.
Что будет делать ЗаПЧЕЛ? Роль оппозиции – противиться. Делать тайное, тщательно скрываемое явным, вскрывать, что задумали позиционеры, сотрудничать с общественными организациями и сообща, по камешку дробить платформу, на которой зиждется социальная несправедливость одних и способ личного ожирения других — политиков, живущих исключительно своим кругом и своими интересами, олигархов и иже с ними.
Позиция Якова Плинера:
— Итоги выборов в очередной раз доказали дефицит демократии в Латвии (более 400 000 негражадан) и диктатуру денег. Те партии, которые по ТВ зомбировали людей за огромные «бабки», и набрали много голосов.
Итоги выборов – серьезная неудача ЗаПЧЕЛ, тревожный симптом, но не катастрофа. Нам сейчас важнее понять, не кто виноват, а что делать дальше. Партии необходима позитивная реорганизация. Но в любом случае наша партия умна, сильна, и я убежден, что наши успехи впереди. Благодарю всех избирателей, отдавших голоса за ЗаПЧЕЛ, и всех, кто нам сочувствует.
Вместо заключения. «Мы-вы»
Вместо заключения приведем выдержку из письма, адресованного одному из сотрудников нашей газеты. Вот она:
«Как вы?! 8-9 октября было плохо? Моя семья и многие друзья были за «пчел». Жаль, что так получилось. Как вы собираетесь работать дальше? Теперь будет намного труднее… Я буду молиться, чтобы к следующим выборам у нас-вас все получилось!»
Спасибо, Алла, за добрые слова. Больше всего нам понравилось ваше «у нас-вас». А что будет «намного труднее», так, может, это даже пойдет на пользу нам-вам…
