(Окончание, начало в № 36, 39, 44)
— А–а, ближнее зарубежье? — скептически замечает Виталик, одноногий пацан, ветеран «второй чеченской», с которым мы только что познакомились. Мы сидим на скамейке на площади имени Генерала Василевского и ведем непростую беседу. Ему не нравится, как я отзываюсь о Латвии. Хотя я говорю лишь то, что все мы, латвийские русские, да и добрая половина латышей, думаем.
— Я даже после этого, — Виталик стукает о бетон костылем, — злого слова про Россию не скажу! Я, когда в Таллине фашисты «Бронзового солдата» убирали, «муху» достал, хотел пальнуть по эстонскому посольству. Потом передумал…
— Люблю отчизну я, но странною любовью, — машинально цитирую я.
— Блин, да ты еще и поэт! — возмущается Виталик.
— Это Лермонтов написал, — отвечаю. — Тоже в Чечне служил. Правда, еще в позапрошлом веке. Но знаешь ли, Виталий, я тоже хочу любить и Латвию, и Россию…
В окружении «братьев по разуму»
Журнал «Российская миграция» приводит такие данные: с 2010 по 2018 год трудоспособное население России будет сокращаться на 1 миллион 200 тысяч человек в год. Скоро на каждое третье рабочее место придется брать иммигранта. Причем население в основном сокращается в азиатской части страны. Если за 90–е вся европейская Россия «недосчиталась» только 200 тысяч человек,— то азиатская шести миллионов! Сегодня там, на 75 процентах территории страны, живет всего 22 процента ее населения. Эксперты ООН заявляют, что демографический потенциал Сибири и Дальнего Востока явно недостаточен для освоения ее природных богатств и поддержания сплошной экономической и поселенческой инфраструктуры. Оперируя этими заключениями, США и ЕС требуют от России фактически отдать Западу под контроль эти территории. Чтобы исправить эту катастрофическую ситуацию, в российских политических кругах звучали даже идеи пойти по пути Запада и привлечь до 100 миллионов иммигрантов из стран Азии, Африки и Латинской Америки. В обществе имеет место и мигрантофобия, иногда выливающаяся в открытые столкновения. Как считают некоторые специалисты, в сущности уже начался цивилизационный передел мира. Поэтому важно, как говорится в одной из статей журнала, не допустить создания на территории России чуждых ей национальных анклавов иммигрантов. И особенно из представителей «витальных», склонных к повышенной самоорганизации и сепаратизму, народностей. На фоне всех этих реалий и возникла Программа РФ «По добровольному возвращению соотечественников».
Из всех 12 регионов России, на которые она рассчитана, программа реально заработала пока только в Калининградской области. «Солнечный берег Руси» тоже представляет из себя лакомый кусочек для западных «братьев по разуму». Лет пять назад 140 боевых кораблей НАТО встали в экстерриториальных водах вдоль берегов области, а две дивизии альянса вдоль границы, со стороны Польши. Проходили учения под легендой: «защита свободного выбора молодого балтийского государства от возможной агрессии восточного соседа». В те же годы в области процветали и всячески поддерживались «из–за бугра» сепаратистские движения и партии. И лишь политическая апатия местного населения во второй половине 90–х не позволила организовать здесь «оранжевую революцию». Но пару лет назад Москва взяла под свой контроль проект «четвертой балтийской республики». Однако это не отменило демографических проблем… Примерно на одной трети территории области, в Калининграде и прибрежных поселках, сосредоточено более двух третей ее населения. Со всеми вытекающими последствиями… Региону нужна струя свежей крови. Энергичные, нацеленные на успех, готовые работать, а главное — малопьющие люди трудоспособного возраста. Поэтому, как рассказал Ракурсу Александр Долговицкий, начальник отдела в правительстве области по работе с переселенцами, основная ее цель — направить поток приезжих на восток, в наиболее незаселенные районы. В Гусеве или Черняховске квадратный метр жилья обходится всего в 500 долларов. Поэтому специально учреждать какие–то «зоны оседлости» нет смысла. Как говорится, рынок все расставит по местам. А решение не строить для приезжих муниципальное жилье объясняется именно тем, что в руководстве области опасаются вспышки мигрантофобии на бытовом уровне. Впрочем, как уверен г–н Долговицкий, область уже переварила две «волны» переселенцев, переварит и третью…
«Выживать мы и здесь приспособились…»
Другое мнение я услышал уже в Риге, от людей, прорабатывающих проект создания в Калининградской области поселков для эмигрантов из Латвии. Пока ведутся переговоры с правительством области о выделении участков земли, свои фамилии эти люди не афишируют.
— Ну не поедут массово латвийские русские в Гусев или Черняховск! — говорит Алексей, руководитель проекта.— «Русские казахи» поедут, а мы — нет! Для нас это не вопрос выживания, «выживать» мы и здесь приспособились. Для нас это надежда на воплощение представлений о достойной и счастливой жизни на РОДИНЕ. Латвийские русские в основном — горожане. Поэтому мы стараемся найти для поселков места в пригороде Калининграда,или на побережье — похожие на окрестности Риги или Юрмалы. Прорабатываем варианты, как можно будет оставить за собой квартиры в Латвии, сдав их внаем или заложив банку — и получить деньги, и сохранить возможность вернуться. А одновременно взять ипотечный кредит в России. И второе: большинство из нас, местных русских, в прошлом — заводские рабочие, инженеры. Часто в двух–трех поколениях. Поэтому мы стремимся заинтересовать нашим проектом и руководство крупных предприятий, у которых есть пустующие земли. Например, мы ведем переговоры с руководством автомобильного концерна «Автотор» — а «держим в уме» бывших рафовцев из Елгавы. Надо понимать, что промышленность в стране — это не только «производство чего–то». Это и престиж высшего технического образования, науки. Это и совсем иной, чем в «стране супермаркетов», уровень эрудиции, кругозора. А это сказывается и на бытовом общении. Попросту на разговорах за столом, на свадьбе, или на пикнике. И представления о таком образе жизни, уровне общения, как о нормальном и желанном передается даже нашим детям, выросшим в годы «независимости». Уже как легенда о счастливом времени…
Шарики–фонарики…
В 90–е, когда калининградская провинция оказалась в особо депрессивном состоянии, многие местные устремились из своих деревень и городков в Калининград. Не только за счет беженцев, но и за счет таких «внутренних эмигрантов», население «столицы» увеличилось с конца 80–х на 200 тысяч. А еще неизвестно, сколько народа, продолжая жить в своих городках, ездит каждый день в Калининград на работу. Но, точно так же, как для Наташи Кёниг до сих пор остался городом ее «ссылки», так и для многих из этих людей он не стал родным. Ведь они тоже БЕЖАЛИ со своей «малой родины», чтобы ВЫЖИВАТЬ. От нищеты, пьянства, безнадеги. Часто на контрасте со всем этим, погнавшись за иллюзией красивой жизни в «столице». И разница лишь в том, что бежали они добровольно и им есть куда возвращаться. И когда оздоровление калининградской провинции станет необратимым, возможно, многие из них вернутся к родным пенатам.
…Мы стоим с Наташкой на пешеходном мостике через пруд Верхний. Поздним августовским вечером, три года назад, мы точно так же стояли здесь. И в бездонном зеркале вод отражалось бесконечное звездное небо. А белые шары фонарей сияли тепло и сказочно, как в детстве, в Межапарке. А под мостом (ты помнишь?) жили тогда две толстые и прикольные водяные крысы. И их подкармливали многие местные жители. Прихватили и мы с собой в тот вечер пару морковок и какую–то булку. Через год половину воды из пруда спустили. Обнажились илистые берега, заваленные всякой дрянью. Шарики–фонарики к тому времени благополучно украли. Крысы отправились, видимо, искать счастья в других прудах. А еще через год мы набрели на канализационные трубы. Из которых, со стороны улицы поэта Некрасова, в пруд текло, как ты ехидно заметила, именно то самое. И мы первый раз за 13 лет вместе над чем–то посмеялись. Сейчас воды в пруду осталось по колено. Неподалеку бродит в высоких рыбацких сапогах работяга с багром. Чуть дальше молотит движком конструкция, больше всего похожая на плавучий бульдозер. Скоро, глядишь, выгребут из пруда всю гадость. Отведут куда–нибудь трубы с «тем самым». Потом пустят чистую воду. Расплодится рыба. Вернутся крысы… А на мосту зажгутся новые фонари. И для кого–то они будут вновь сиять точно так же, как в детстве. Может быть, для нас с тобой. Может, уже для других. Это теперь не важно. Главное, чтобы это все сбылось!
Рига — Калининград
