Осень уже не за горами, а там и главное событие нашей театральной жизни — театрализованный праздник Ночь лицедеев. На трехчасовом шоу будут объявлены лучшие из лучших спектакли, артисты, режиссеры, сценографы — всего в 17 номинациях. Уже прошли первые жаркие споры, и отборочное жюри из пяти экспертов огласило общий шорт–лист.
Первым делом я, конечно, ищу в нем Рижский Русский театр. В былые времена призами его баловали нечасто, но в номинантах он все же числился по многим позициям. Как–никак русские спектакли раньше всегда у всех были на слуху. Латышский зритель часто посещал премьеры Русской драмы, как этот театр именовался еще недавно (хорошее, кстати, было название!), ну а латышские критики и сейчас не пропускают ни одной новой постановки.
Так что, будьте уверены, все, что происходит у нас на русской сцене, хорошо известно отборочному жюри. И я не сомневался, что в категории «Спектакль года» среди четырех названий мы увидим, например, постановку Прикотенко «Дни нашей жизни». Некоторые прочили на эту же роль другой его спектакль — «Калеку с острова Инишмаан». Но ни того, ни другого члены отборочного жюри достойными номинации не посчитали.
В номинантах числятся, действительно, замечательная по всем статьям инсценировка Джиллинджера набоковской «Лолиты», спектакль Аткочюнаса в Лиепайском театре «CV» по пьесам Чехова, «Король Лир», поставленный Кродерсом в Лиепайском театре, и «Любовь по–латышски» Херманиса в Новом Рижском.
Почему среди них не оказалось ни одного русского спектакля, объяснить нетрудно. Латышская театральная тусовка давно уже держит нос по ветру. И ориентируется она не то чтобы просто на Запад, а вполне конкретно на «новый европейский театр». Так вот, что характерно для всех номинированных постановок, каждая из них в большей или в меньшей степени тоже имеет к нему отношение. Как ни крути, но это современный театр. По крайней мере каждый из упомянутых режиссеров вполне владеет и техникой, и эстетикой НЕТа, и это так или иначе на их работе всегда сказывается.
Кстати, речь здесь уже не только о том, что латышские режиссеры прошли сквозь горнило постмодернизма. Они ушли дальше и оперируют теперь приемами постдраматического театра. Боюсь, что русские театралы пока что даже не слышали о таком. Это когда главное в спектакле не рассказать историю и раскрыть идею, а наоборот похерить и то, и другое. Свести все исключительно к коммуникативному процессу между театром и зрителем. По прагматичной формуле — я показал, ты увидел. А понял, не понял — совсем не важно. Поэтому так часто в латышских спектаклях у нас вместо внятного текста пьесы теперь фигурируют лишь его куски, фразы, а иногда текст и вовсе отсутствует.
Рижский Русский театр эту технику не использует. Эстетика НЕТа для него тоже неинтересна — уже хотя бы потому, что она намного проще того, что умеют делать актеры и режиссеры психологического театра. А коли дело обстоит так, то остальное — понятно. Отборочное жюри просто сочло на сей раз спектакли РРТ неконкурентноспособными и потому не включило их в шорт–лист.
Обошлось без русских фамилий, конечно же, и в номинации «Режиссер года».Сюда перекочевали все имена из первой номинации и добавились еще два. Включен Кайриш за оперу «Валькирия» и Шмитс за два спектакля — «Это случилось с ними» в НРТ и оперу «Иосиф — поросль плодоносного древа».
Что совсем удивительно, нет русских фамилий и среди десяти номинантов в категориях «Актриса года» и «Актер года». И даже среди четверки «Лучших молодых актеров». Хотя именно в РРТ в последнее время молодежи появилось столько, как никогда и ни в одном из наших театров. Казалось бы, ну хоть для приличия кого–нибудь из них выбрать можно. Ведь были же удачные роли в «молодежных» спектаклях «Дни нашей жизни», «Калека», «Дона Флори и два ее мужа».
Русская фамилия фигурирует лишь в шестой номинации — «Лучший дебют года». Это Евгений Терских за действительно совершенно потрясающе сыгранную роль Билли в «Калеке с острова Инишмаан» и за Глуховцева в «Днях нашей жизни».
