Точнее не гость, а гостья. Зовут Таисия Семеновна Пудова. Позвонила в редакцию, сказала, что хочет заглянуть ненадолго. Гостям мы всегда рады, но, понятно, все же спросили, по какому случаю визит. Ответ оказался несколько неожиданным, равно как и последующий разговор …
— Пришла потому, что люблю вашу газету, я постоянный ваш читатель. И кроме того хотела бы поблагодарить за все партию ЗаПЧЕЛ и Татьяну Аркадьевну.
— За все – это за что именно?
— Татьяну Аркадьевну я выделила из всех давно, еще в 1992 году. Она говорила и говорит то, о чем я думаю. Понимаете, она знает, о чем я думаю. Про мое говорит, родное, близкое. И не одна я – многие так думают. Что у нас болит, о том она и говорит, за то и сражается. Хотя и судили ее за это , и оскорбляли, и клеветали. Мне иногда даже страшно становится: как человек может пройти через все это и остаться верным своим взглядам.
— А кто-то считает эту верность недостатком…
— Правильно, взгляды могут меняться, но они не должны противоречить главному – совести, собственному прошлому. А то у нас сегодня говорят-говорят одно, а завтра – ровно противоположное. Спасибо Татьяне Аркадьевне, что не такая.
— Звучит, знаете, как-то…
— Да что же мы и поблагодарить-то человека толком не умеем?! Вот как на Дзирнаву, в комитет по правам за помощью, так – толпой, а слова доброго произнести… Между прочим, я там, в комитете, недавно чуть скандал не учинила.
— С чего вдруг?
— Пришли из какого-то денационализированного дома к Юрию Соколовскому, к Геннадию Котову. За помощью, разумеется. А я у них, тех, кто пришел, спрашиваю: вы за кого голосовали?. Они: за «Центр согласия». Я взорвалась. Вот, говорю, и идите в «Центр согласия», что ж вы к «пчелам»-то?!
— А не спросили, почему голосовали за «Центр согласия»?
— Им, говорят, Нил Ушаков понравился, такой, видите ли, милый молодой человек. А что ж вы, говорю, к Нилу не пошли?
— Вы член партии?
— Нет. Я, как теперь говорят, сочувствующая. Потому что на самом деле никто так, как ЗаПЧЕЛ, не борется за наши права. И благодаря ЗаПЧЕЛ мы, неграждане, не чувствуем себя одинокими.
— А почему вы не подали на гражданство?
— Когда в 72-м меня пригласили в Латвию, я ехала не в чужую страну, это была одна наша, общая Родина, и, так я считаю и чувствую, аморально теперь отказываться от нее. И, во-вторых, почему я должна расписываться в своей лояльности к Латвии? Я что, вредительствовала здесь, что-то украла, меня судили?! Меня, и не одну меня, просто унизили. А мы… мы – молчим, только жалуемся по углам. Я сейчас часто бываю в Стокгольме, и знаете, что как-то написали в тамошней газете? Что в Латвии плохо живут потому, что все молчат. А там, в Швеции, как-то сообщили, что отменят какие-то льготы, и на следующий же день на площади у здания правительства — толпы народа. Еще через день два министра подали в отставку…
— Какими судьбами вас прибило к Швеции?
— Моя дочь и ее муж с отличием закончили латвийский мединститут. Зять занимался и научной работой, которая заинтересовала шведских коллег. Так он, а вслед за ним и моя дочь с сыном оказались в той стране…
— …и так Латвия потеряла очередного молодого и, надо полагать, талантливого ученого.
— Да, вот так.
— Но не всем же на роду написано быть ученым.
— И все равно нельзя унывать или надеяться на доброго дядю. Надо самому сесть и хорошенько подумать, что делать.
— Ваши бы слова да всем бы в уши… А вам самой это удавалось — не унывать? Вы где прежде работали?
— Училась в педагогическом, работала заведующей детским садиком, потом пришлось уйти на завод, потом самостоятельно изучила бухгалтерское дело, работала бухгалтером…
— Понятно… Ну спасибо, что заглянули к нам, и — оставайтесь с нами. Действительно, оставайтесь.
