Но, может, все–таки?..
Под таким интригующим заголовком на склоне ушедшего года Latvijas aviize опубликовала пространное интервью с Марцисом Бендиксом, экспертом в области общественных отношений, бывшим советником Андриса Шкеле, в пору премьерства последнего. Предлагаем выдержки из ответов г–на Бендикса на вопросы журналистов Волдемара Крустиньша и Эгилса Лицитиса.
О Калвитисе и его команде
Чтобы «ругать» Калвитиса, особого ума не надо. Правление — в широком смысле этого слова — Калвитиса в последнее время стало просто чрезвычайно опасным. Не только для Народной партии, но и вообще для развития государства. Это бывает, когда страной долгое время правят люди, не понимающие, что они делают, которые видят, что корабль экономики заваливается все больше и больше, и не делают ничего, чтобы исправить положение.
Банк Латвии уже давно предупреждал и достаточно открыто выступал против перегрева экономики, однако члены правительства твердили — «не поднимайте панику». В то время не было сделано ничего из того, что могло бы реализовать сколько–нибудь разумную бюджетную политику. В бюро премьера не нашлось ни единого человека с политическим мышлением, в общем и целом это была кормушка для бездельников. Почему годами этих некомпетентных бездельников обеспечивали советниками с фантастическими окладами? Эти люди не были избраны своими партиями, но им платили по 1000, 1700 и даже по 4000 латов в месяц. Я посчитал — на оплату этих чистой воды саботажников ушло около миллиона латов!
О настоящем и будущем
Слово «политик» у нас стало ругательным, и случилось это не в один день. В политику у нас шли те, кто иначе не может. Я сам пытался отстаивать какие–то идеалы, но этой заботой, этой болью уже переболел. Я считаю, что спасти уже ничего невозможно. Именно так. Как ни парадоксально, но наше спасение не в том, чтобы утонуть в собственном маленьком болотце, а в том, чтобы въехать в хороший глубокий пруд. Что мы и сделали, вступив в Европейский союз. Утешение слабое, но здесь, на месте, я не вижу никакого мало–мальски разумного плана, который бы изменил ситуацию, помог вернуться к адекватной политике, к дискуссиям на политические темы, а не к политиканству.
О Народной партии
Народная партия превратилась в глазах народа в источник всех зол, в «оранжевую сатану». Однако она тонко выверенным ходом выдвинула вперед папу Годманиса, а сама, укрывшись за его спиной, заняла семь министерских кресел, почти половину правительства. Плюс еще семь мест парламентских секретарей, семь руководителей бюро и в каждом бюро по меньшей мере по четверке советников. Одним махом удобно пристроили сотню человек.
Сила Народной партии была не в тех четверых, что покинули ее ряды, она — в разветвленной сети региональных организаций. Если и в них начнется раскол, приближение конца пойдет ускоренными темпами.
«Ненависть к политикам», как я уже сказал, десятилетний результат их собственных «трудов». Политики у нас не принимают никаких решений и не занимаются политикой. И я не вижу в обозримом будущем ничего, что бы «встряхнуло» большие партии, выдвинуло новые идеи и новых лидеров. И нет у нас правых, левых с какими–нибудь либералами посередине, которые бы представили политический спектр во всей его полноте. Ради этого спектра пришлось бы от многого отказаться…
Об оппозиции в лице «Центра согласия»
Далее в публикации приводится характерный диалог журналистов и интервьюируемого на тему о политической оппозиции.
«Кто у нас еще стремится во власть? Урбанович с Ушаковым?» — риторически вопрошает корреспондент. Г–н Бендикс отвечает: «Это было бы не худшим решением. Я понимаю, вам это кажется ужасным и наверняка это было бы действительно ужасно». «Разумеется! — восклицает корреспондент. — Введут русский язык как второй государственный или официальный или еще что–то, задевающее самоуважение латышей. Будут игнорировать нашу историю, служа какой–нибудь державе. Почему никто не задаст Ушакову и Урбановичу прямой вопрос: господа, не пора ли вам отказаться от своих требований ввести русский как второй государственный и от прочих странностей? Стоит им с этим согласиться, и, я уверен, недоверие к ним латышей станет меньше, и они попадут в правительство». Бендикс: «Оппозиция, включая «Центр согласия», слаба. Они тоже боится перемен! Это в сущности своей болото. Старой власти Калвитиса–Шлесерса выгодно нынешнее положение. Статус–кво выгоден и сторонникам Урбановича, поддерживающим свою бункерную философию, психологию гетто. В сегодняшней правительственной модели «Центру согласия» нет места, и каждый, кто призвал бы начать с ним переговоры, уподобился бы самоубийце, направляющему свой горящий самолет на танки противника, отлично сознавая, что он обречен».
