Вы не поверите, это первый в Риге спектакль с актером, который все время на сцене голый. Эпизодически в костюме Адама и Евы мелькают еще пара человек, но это – эпизодически.
Впрочем, соль тут несколько в другом: модный рижский режиссер Дж. Дж. Джиллинджер поставил в Национальном театре откровенно гомосексуальный спектакль «Поцелуй Иуды». Он начинается постельной сценой-розыгрышем. Зная о чем, верней – о ком этот спектакль, падкий на скандалы зритель чувствует себя немного обманутым, когда с постели вскакивают парень с… девушкой.
Что оба тоже в чем мать родила, никого уже не колышет – публика ждала другого. И действительно, через пару минут становится ясно, что девушка-гувернантка сюда затесалась случайно. Все остальные от прислуги до английских лордов здесь стопроцентные геи.
Этот спектакль – о злоключениях английского писателя Оскара Уайльда. О том, как он был арестован за греховную связь, и что произошло, когда он вышел из тюрьмы. В те времена за нетрадиционный секс можно было схлопотать срок запросто. Что ему и устроил влиятельный папаша его юного любовника. А поцелуй Иуды – это уже детали. Тоже, разумеется, интригующие, ради которых посмотреть этот очень яркий в голубых тонах спектакль безусловно стоит.
Постановка о великом парадоксалисте и эстете – одна из лучших работ Джиллинджера. Что не исключает, конечно, претензий, но я их адресую драматургу Дейвиду Херсу. Его пьесе далеко до шедевра, она больше похожа на радиопьесу – жанр в Англии очень распространенный. В ней мало действия и ноль динамики. Джиллинджер выжал из нее все, что смог, и сделал конфетку.
Спектакль получился изящный и броский, как знаменитые афоризмы Уайльда. Хоть и пресноват. Ведь обнаженкой теперь никого не удивишь. Правда, Джиллинджер подает ее рафинированно. С другой стороны, согласитесь, что мужская нагота на сцене в каком-то смысле – нонсенс. Великие художники и кинематографисты предпочитали всегда играть женским телом. При всем при том, что в «Поцелуе Иуды» это дело вообще не главное, Джиллинджер его умело дозирует и как будто забавляется нашим терпении. Обнаженка для него, тем более мужская, всего лишь острая приправа. Прием, с помощью которого акцентируются острые моменты.
В остальном это очень современный пост-постмодернистский спектакль – артистичный, изящный и с фирменной режиссерской иронией.
Другое дело, что здесь хотелось бы побольше юмора. Ирония у Джиллинджера распространяется на театральные приемы. В этом он как обычно искусен и богат на выдумку. Только штука ведь в том, что о такой теме как однополая любовь, со сцены лучше говорить хоть с небольшой долей юмора. А тут все очень уж всерьез. Зритель в зале пару раз прыскает со смеху, но этого как-то недостаточно.
И потом сама трагедия или драма Уайльда – по части его отношений с любовниками – в жизни была намного драматичней и сложней. Все его предавали совершенно по-грязному. Высасывали у него деньги и сразу бросали. Он к этому относился, конечно, философски, но не с таким уж римским спокойствием, как в спектакле.
Жизнь Уайльда после тюрьмы была ужасной. Оставшиеся три года он, бывший щеголь, эстет и парадоксалист, провел в нищете. Неопрятно одетый бродил по кафетериям Парижа и Неаполя и, по сути, пресмыкался перед богатыми завсегдатаями – англичанами и американцами. Перед самой смертью Уайльд тяжело болел. Всегда холеный и пышнотелый, он превратился в жирную развалину. Говорят, в последние часы его тело раздулось от гноя и лопнуло, забрызгав весь номер отеля, где он жил в предсмертные дни.
В спектакле ничего этого, разумеется, нет, даже никаких намеков. Все чинно, благородно и картинно. А отношения с партнерами по сексу вообще романтизированы дальше некуда.
Но, чего скрывать, именно потому спектакль и получился таким красивым и даже элегантным. Скажу конкретней – он сделан очень театрально. Почему, собственно, и понравился зрителям, что и требовалось доказать.
