(1886 – 1939)
Максим Горький назвал Владислава Ходасевича лучшим поэтом Серебряного века. И основания для такого заявления, при всем обилии и многообразии других талантов в упоминаемый период, конечно же, были. Сам поэт подводил итог прожитой в литературе жизни со спокойным достоинством:
Во мне конец, во мне начало.
Мной совершенное так мало!
Но все ж я прочное звено:
Мне это счастие дано…
Его дед по отцовской линии был родовитым шляхтичем. Но в 1833 году он «бегал до лясу», то есть участвовал в польском восстании. За это был лишен дворянства и поместий. Отец был не очень успешным художником, переквалифицировавшимся в фотографа. Мать поэта, еврейка, была отдана на воспитание в польскую семью, окрещена и воспитана как ревностная католичка. Сын же таковым не стал. Не знал он и еврейского языка. Его путь – русская литература. Но нельзя при этом забывать, что львиная доля переводов Ходасевича – из еврейских и польских поэтов.
Владислав Ходасевич рано состоялся как поэт, творчество которого формировалось вне поэтических школ и всяческих «измов». Он рано о себе заявил и как литературный критик: с его мнением считались Валерий Брюсов, Александр Блок, Николай Гумилев. Был он и автором блестящих литературоведческих изысканий. Одних только работ о Пушкине у него насчитывается 80.
После 1917 года Ходасевич принимал активное участие в культурном строительстве новой власти. Решение уехать в 1922 году в Берлин с поэтессой Ниной Берберовой принималось мучительно. Хотя это еще не было эмиграцией, которая «официально» началась в 1925 году, когда они переехали в Париж. До конца жизни Ходасевич занимался журналистской поденщиной, сильно нуждался, разочаровывался в читателях и тяжело болел.
Пробочка над крепким йодом!
Как ты скоро перетлела!
Так вот и душа незримо
Жжет и разъедает тело.
После 1928 года поэтическое вдохновение оставило Ходасевича. Последний сборник вышел в 1927 году в Париже. К концу 30-х он создает лишь отдельные стихотворения. Писать на чужбине было не для кого… Конечно, его авторитет в среде парижской литературной молодежи как поэта и критика был чрезвычайно высок (хотя недоброжелатели говорили о нем, как о «любимом поэте не любящих поэзию»), но из живой литературы он все больше отодвигался в ее «историю»… Лишь несколько ценителей поэзии пришли проводить Владислава Ходасевича в последний путь 14 июня 1939 года на кладбище под Парижем.
Стихотворение «Играю в карты, пью вино…» входит в последний прижизненный сборник Ходасевича, изданный в России, – «Тяжелая лира».
Играю в карты, пью вино,
С людьми живу – и лба не хмурю.
Ведь знаю: сердце все равно
Летит в излюбленную бурю.
Лети, кораблик мой, лети,
Кренясь и не ища спасенья.
Его и нет на том пути,
Куда уносит вдохновенье.
Уж не вернуться нам назад,
Хотя в ненастье нашей ночи,
Быть может, с берега глядят
Одни нам ведомые очи.
А нет – беды не много в том!
Забыты мы – и то не плохо.
Ведь мы и гибнем и поем
Не для девического вздоха.
4-6 февраля, 1922
Москва
