В Ракурсе (см. № 31) напечатана статья Якова Плинера и Валерия Бухвалова «Бобик сдох?», посвященная школьной «реформе» и содержащая два примечательных тезиса. Первый: реформа есть месть нашим детям. Второй: реформа провалилась, но этого пока не видно, поскольку власть имущие тянут с объективной проверкой. Признавая правильность и нужность всего написанного, думаю, однако, что это только вершина айсберга, и хотел бы поделиться своим видением проблемы.
Начну с того, является ли реформа местью со стороны латышей? Наверное, элемент мести, особенно со стороны вернувшихся из «изгнания», есть. Но не только нашим детям, а всем нам через наших детей. И все же, думаю, месть не является главной целью реформы.
Дело в том, что, на мой взгляд, само слово реформа – это маскировка действия, по существу означающего латышизацию русского школьного образования. Цель ее – вытеснение вообще русского языка из системы образования страны. И тут Плинер и Бухвалов правы — если бы не протестные акции, в школах уже сейчас все преподавание велось бы только на латышском, без всяких там процентов и пропорций.
Бобик первый и Бобик второй
Однако Бобик под девизом «реформа с целью повышения конкурентоспособности» не сдох — он был мертворожденным. И ежу понятно, что переход на чужой язык обучения затруднит учебу и, соответственно, снизит уровень знаний. То есть заведомо снизит фактическую конкурентоспособность, даже если уровень знания латышского повысится. Уровень образования снизится в сравнении с традиционным русским, но не поднимется даже до латышского, поскольку семейным языком и языком массовых коммуникаций (телевидения, Интернета и пр.) останется русский. Думать, что инициаторы «реформы» не понимали этого, и пытаться просветить их, ища какого-то обоюдного согласия в этом вопросе, – лишняя трата сил и, главное, времени. Все они знают и все отлично понимают. И будут тянуть с проверками качества, преувеличивая успехи наших детей. До тех пор, пока не реализуют задуманное. Не давая нам возможности убедиться, жив ли Бобик (качество образования), они втихомолку взращивают другого Бобика. По имени «латышизация».
Этот второй Бобик растет и крепнет и скоро проявится в нашей жизни. Он прилюдно разорвет на куски первого, чтобы ни у кого не было сомнения в том, что первый Бобик сдох и что оживить его невозможно. Будет объявлено примерно следующее: «Да, качество русского образования действительно упало. Но восстановить его практически уже невозможно, поскольку нет уже ни современных методик, ни учебников, ни учителей, способных учить на русском. Слить с латышскими школами русские тоже невозможно, так как знание латышского ниже, чем у латышей. Для улучшения качества можем заменить учителей на латышских».
Ущербность как способ защиты
Попробуем разобраться, что же на самом деле стоит за нынешней стратегией и тактикой в области образования.
Вся сегодняшняя латышская элита – это профессиональные гуманитарии, и потому многие из них понимают, что процессы мировой и европейской интеграции представляют реальную угрозу латышскому языку и латышам как народу. Национальный состав жителей Латвии ситуацию усугубляет. Хотя выходы из ситуации есть.
Первый – способствовать формированию латвийской политической нации, то есть народа по типу канадцев или швейцарцев. Страна и населяющий ее народ сохранили бы сегодняшние названия, но внутренняя суть бы изменилась. Доминирующим языком и менталитетом латвийцев стал бы, скорее всего, русский. Понятно, что «изгнанники», всю жизнь мечтавшие избавить свой народ от «страданий оккупации», допустить этого не могли. Они предпочли второй путь: выдвинув лозунг «Латвия – для латышей», поставить русскую общину в зависимое положение, а латышей – в доминирующее.
Конкуренция в обществе осуществляется через знания. Резко повысить уровень образованности одной общины – дело нереальное, а резко снизить у другой – возможное. Сделать это можно, разрушив систему русского образования и перекрыв массовый переход в свою. Переход преподавания на латышский, замедляющий процесс освоения знаний и, соответственно, уменьшающий их объем, – это фактически формирование системы образования для людей ущербных, не способных конкурировать на рынке труда. Знание латышского языка ничему не поможет, если нет знаний профессиональных, а их не может быть без хороших школьных знаний.
Теоретически здесь все рассчитано правильно, и, главное, правящим пока удается продвигать свои идеи, раскалывая наше общество обещаниями и втягивая его в безрезультатные дискуссии по второстепенным вопросам, типа регионального статуса русского языка. Им нужно выиграть время, чтобы процесс разрушения стал необратимым!
«Их» опыт — «наш» опыт?
В последние годы в стране сильно возросла популярность Ирландии. Ее опыт развития используется, хотя и не афишируется. Между тем Ирландия, поняв, что ирландский язык не позволяет освоить и развить современные наукоемкие производства, перевела свою систему образования на английский. Сейчас в 90 процентах тамошних школ обучение ведется на английском, а ирландский изучается как предмет. Это и позволило стране сделать такой скачок в своем развитии.
У нас об этом не говорят, но дело в этом направлении двигают. Каким образом?
В латышских школах идет языковая реформа, направленная на углубленное изучение иностранных языков, причем даже в ущерб латышскому.
В стране действует и расширяется оплачиваемая различными фондами сеть курсов и программ по изучению и совершенствованию английского и других европейских языков для государственных и муниципальных служащих всех уровней, на 90 процентов состоящих из латышей.
В вузах увеличивается удельный вес занятий с использованием английского.
К чему это приведет?
К тому, что молодые латыши при поступлении в вузы будут иметь и общеобразовательное, и языковое преимущество перед выпускниками русских школ. (Это очевидно уже сейчас, если поинтересоваться списками зачисленных на бюджетные места.) Они же, латыши, со временем займут все руководящие должности.
Выпускники русских школ, во-первых, будут уступать своим латышским сверстникам по уровню школьных знаний. Во-вторых, уровень владения и латышским, и русским у них будет близок к разговорному. Это достаточно для рабочих профессий, но недостаточно для высшего образования, особенно в технических областях.
Число носителей латышского языка увеличится, но одновременно произойдет расслоение носителей латышского по образовательному уровню и жизненным возможностям – строго в соответствии с этническим происхождением.
Произойдет «смена караула у знамени»: русские в профессиональной деятельности перейдут на латышский и станут его невольными последними защитниками. Латыши же приспособятся к использованию европейских, обеспечивающих более устойчивое положение в жизни им самим и их потомкам.
На чью мельницу льет воду позиция соглашательства
Таким образом истинные цели «реформы – 2004» – снижение конкуренции со стороны русских и увеличение числа носителей латышского языка. Реформа в этом смысле успешно реализуется. Качество знаний русских школьников уже снижается и, следовательно, они реально перестают быть конкурентами латышам. Их знания формируются на основе латышского, что автоматически приводит к переходу на него в производственной сфере, оставляя русскому только сферу семейного быта.
Главная же цель реформы – сформировать общество с желаемым для сегодняшней этнократической правящей элиты распределением ролей: латышская община господствующая, русская – обслуживающая. Способ они выбрали точный. И вполне возможно, что непонимание серьезности ситуации, стремление к задабриванию властей и поиски согласия с ними дадут возможность дожить Бобику до выполнения его жизненной задачи.
Сможет ли правящая элита в течение нужного ей времени морочить нам голову «повышением конкурентоспособности», зависит от нас. Знать латышский, живя в Латвии, необходимо. Но думать, что переход на него ведет к братству, это большое заблуждение. «Комплекс побежденных» делает свое черное дело, далекое от братства.
Думаю, говоря о проблемах образования, нужно больше говорить как раз о скрытой части айсберга, в которой и заключена главная опасность. Тем более, что она усугубляется соглашательской позицией многих из нас.
